На главную
На главную Контакты
Смотреть на вещи без боязни

Воздать автору за его труд в любом

угодном Вам размере можно

через: 41001100428947

или через карту Сбербанка: 639002389032172660

РОСЛЯКОВ
новые публикации общество и власть абхазская зона лица
АЛЕКСАНДР
на выборе диком криминал проза смех интервью on-line
общество и власть

ГАМЛЕТ ПО-РУССКИ – ЧТО НЕ ТАК?

ВО СЛАВУ ВЫБОРОВ

СТОЛЫПИНСКИЙ ВАГОН НА ПУТИ ВИТТЕ

АБХАЗСКИЙ ДЕБОШ

МЫ, ОБЪЕДКИ НАШИХ ПРЕДКОВ…

ЦЕНЗУРА КАК НАЦИОНАЛЬНАЯ ДИВЕРСИЯ

ТРИУМФ «ВОРОВАЙКИ»

ПОД СТРАХОМ ЖИЗНИ. Почему разбился ТУ-204?

ВСЯ ВЛАСТЬ ХАЛЯВЫ

ОППОЗИЦИЯ НЕ ОПОЗОРИТ РУК РАБОТОЙ!

БЕС ВРАНЬЯ. Как он вселился в ныне набожные души?

ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ ПУСЕЙ: ПОМИЛОСЕРДСТВУЙТЕ, БРАТЦЫ!

РОССИЯ – ТВАРЬ ДРОЖАЩАЯ, ИЛИ ИМЕЕТ СВОЕ ПРАВО?

США – СИРИЯ: ОХОТНИК НАЙДЕТ КРОВИ!

АБХАЗИЯ: ОТ ЛЮБВИ ДО НЕНАВИСТИ

НУ, СЛАВА БОГУ, ОСКОТИНИЛИСЬ!

ВСЯ ВЛАСТЬ – ПУПЫРЫШКАМ!

СОВЕСТЬ НАЦИИ В ПОИСКЕ ТРУПА ДЛЯ СЕНСАЦИИ

ПРЫЩ НАРОДА. Кредо российского чинуши: веруй и воруй!

КТО УБИВАЕТ САМОЛЕТЫ?

ПРОДУВНЫЕ ЯЙЦА

ГЕРОИНЯ ПРОТИВ ВСЕХ

ДРУГ ЛИ НАМ ПЛАТОН – И ЧТО ТАМ У НЕГО НА ЗАДНЕМ ПЛАНЕ?

КТО ВИНОВАТ В КРУШЕНИИ БОИНГА В КАЗАНИ?

ЯВЛЕНИЕ ВОРА НАРОДУ

БОЙ С ТЕРРОРИЗМОМ: ИСТОРИЧЕСКИЕ ГРАБЛИ В ПОМОЩЬ!

ЛЕЗГИНКА НА КОСТЯХ ВРАГА

ПРЕМЬЕР-ПЕТРУШКА – ЗАЧЕМ ОН НУЖЕН ПУТИНУ?

ЦЕНЗУРЫ СЕЯТЕЛЬ МАШИННЫЙ

СТРАШНАЯ СИЛА ДАМСКИХ ПАЛЬЧИКОВ

ВЕРМИШЕЛЬ КАК ПОЛИТИЧЕСКОЕ КУШАНЬЕ

СУПЕРИГРА МАЙДАН-ОНЛАЙН

МОСКВА – ТАДЖИКИСТАН: УМЕНИЕ ТЕРЯТЬ ДРУЗЕЙ

КОРРУПЦИЯ КАК БАЗОВЫЙ ЭЛЕМЕНТ РОССИЙСКОЙ ВЛАСТИ

ЛЮДИ ОДНОГО ОСТРОВА. Почему на Кипре нас любят как нигде?

ТРЕТИЙ ПУТЧ. Ельцин и ГКЧП.

РАСКРЫТЫЙ ЗАГОВОР. Николай Бухарин был расстрелян небезвинно.

ЖЕРТВА СЮЖЕТА. Как подлый Борис Соболев помог несчатной матери продать ее дите

БЕКЕТОВА ГРОХНУЛИ СКОРЕЙ ВСЕГО СВОИ ЖЕ

ПИСЬМО ГРУЗИНА РУССКОМУ ВРАГУ

КОГДА БЫЛ ВОВА МАЛЕНЬКИМ. Путин с Грефом борются против бедности - или против бедняков?

ЛЮБОВЬ И ВЫБОРЫ

ГОРЕ БЕЗ ТРУДА

АРМЯНСКИЙ КОМБАЙН

НЕМЦОВЩИНА

СТЫД И МЕЧ. Таиланд как находка для фашизма

ФЕМИДА ПО-КАЛУЖСКИ. Калуга предпочла законам РФ свой Шемякин суд.

ПИР ПОТРОШИТЕЛЕЙ. Чудо в Калуге: пришелец украл деньги со счетов воздушно-капельным путем.

ПОЭТ В РОССИИ БОЛЬШЕ НЕ ПОЭТ!

РАССТРЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ. Как я был жопой Березовского.

ГЛАС ВОПИЮЩЕГО В СМОЛЕНСКЕ. Офицер в гражданском тупике.

ГИБЕЛЬ ЯК-42 – НЕ КАТАСТРОФА, А УБИЙСТВО

ИСТОЧНИК РОДИНЫ. Великий пост: "Девки - это растительное, можно!"

БУРЕВЕСТНИКИ НА ТРАССАХ

ШИРОКА КИШКА МОЯ СЛЕПАЯ. Михаил Ходорковский: взлет и посадка.

РАБ ПО ПРИКОЛУ

КАВКАЗСКАЯ ПЛЕННИЦА. Национальный передел в Москве.

КАКОЕ ОЗЕРО, ТАКИЕ И РУСАЛКИ!

ТРУНОВСКИЙ ЛЕГИОН. Норд-Ост и адвокат Трунов

ПИК ПУТИНА. Какая пропасть оттопырилась под ним?

ЦВЕТЫ ЛЖИ. Дзержинский приютил беспризорников, а мы их выкинули на помойку.

НАБЕРЕЖНАЯ ПОЛКАНОВ. Собака в городе - друг или враг?

ХИМКИНСКИЕ МИФЫ ИЛИ ПЛЯСКИ НА КОСТЯХ

ГЕНИЙ И ЗЛОГЕЙСТВО. Чайковский сдох бы со стыда за "Щелкунчика" Б. Моисеева.

ОБРЕЖЕМСЯ О ПАМЯТЬ. На что аграрию Ивану Тявкину Тургенев?

ТАНЕЦ ТОПОРА. Если есть больший жулик – я святой!

ЖИЛ ПРОДАЖНЫЙ КАПИТАН. Блеск и нищета ГИБДД.

ЧЕРНАЯ ЮЛЬКА. Кто гарант работорговли в нынешней России?

ТЕАТР ОДНОГО ВАГОНА. Наша последняя защита - женский батальон.

ПУТЕМ БОМЖА. Закон об иммиграции - конец титульной нации.

СТАДО БАРАНОВ, ПОГОНЯЕМОЕ СТАДОМ ПАСТУХОВ. Попытка Мухина понять умом Россию.

У СЕРОСТИ В ПЛЕНУ. Интеллигенция на службе у барышников.

НАШИ БОЛЬШЕ НЕ ПРИДУТ

МАТЕРИНСКАЯ ПЕТЛЯ. "Сегодня покрестились - завтра у старухи дом обворовали..."

ОХОТА К РАСПРОДАЖЕ МЕСТ. Взрыв бизнес-алчности на пороховом заводе.

РОДНАЯ РЕЧЬ. Ахматова и Пастернак - герои соцтруда, а Солженицын умер вместе с СССР.

КОНЬ БЛЕД И ВСАДНИК СМЕРТЬ. Клинически несовместимый с производством бизнес убивает нас.

НАШ ВЫБОР – МЕЖДУ ПЛОХИМ ПУТИНЫМ И ХОРОШИМ ПАЛАЧОМ

УРАЛЬСКИЙ БАСТИОН. Великий почин Татищева и де Геннина.

БОЛОТНЫЙ БАРАБАН. Зомбосеть против зомбоящика: кто кого?

ДВОЕ ИЗ ЗМЕИНОГО БОЛОТА. Лужков и Путин – вольное сравнение.

ПОСЛЕ ЗАВТРАШНЕГО. Стабфонд будет разворован неизбежно.

РУССКИЙ МЕД. Позадушам о Боге, попах и прочей чертовщине русской жизни.

ДУРНОЕ ДЕЛО. "Хоронить - только в гробу с закрытой крышкой..."

КАК ТАРАКАНЫ В БАНКЕ. Почему нам еще век свободы не видать?

СТРАШНЕЙ ВОЙНЫ. Сергей Степашин об итогах приватизации в РФ.

ГНЕТУЩИЙ СТРАХ. Что не дает нам выбиться из насекомых в человеков?

ОКАЯННЫЙ РЕЙС. Что подрубило самолет Леха Качиньского?

РУССКИЕ КАК ГРИБЫ: ИХ ЕДЯТ, А ОНИ ГЛЯДЯТ, ИХ РЕЖУТ, А ОНИ БРЕШУТ!

ВО ВЛАСТИ ИНОПЛАНЕТЯН. Молись, козявка, и заткнись!

У КОГО ТАНКИ – ТОТ И ДЕМОКРАТ! О безобразной подоплеке наших выборов.

ОЛЕНИ И ОЛЕНЕВОДЫ. Христос воскрес в СССР, но продержаться - коксу не хватило.

СТРЕЛЯЙ НЕ ОТ БЕДРА, ОТ СЕРДЦА – ПУЛЯ ВИНОВАТОГО НАЙДЕТ! Кто виноват в наших ментах и что с ними делать?

КРАСИВАЯ И МОЛОДАЯ. Герой Труда - какая ерунда!

МЫСЛЬ ИЗРЕЧЕННАЯ ЕСТЬ СРОК. Судебный процесс над писателем Юрием Мухиным.

ПАЛАЧИХИ ХИМКИНСКОГО ЛЕСА. Откуда растут ноги Чириковой?

ТОЧКА «РУ» В ДЕЛЕ БУХАРИНА. Интернет против демократической глушилки.

НЕ БОГ, НО КНУТ. Тогда - обожествляли общество, теперь - обожествляем Бога

ДОРОГА К ВИСЕЛИЦЕ. Самый национальный проект России.

НАБЕРЕЖНАЯ ПОЛКАНОВ

 

Собака в городе – друг или враг?

 

Привыкши бегать по утрам, я в свое время выменял себе квартиру близ Серебряного Бора, с набережной, где можно разбежаться вволю, прямо под окном. Но эта обсаженная большими тополями набережная оказалась и самой ходовой для выгула собак – с чьей сладкой нынче жизнью я близко познакомился на своем бегу.

Прежде всего я быстро научился отличать собак бесхозных от «владельческих» – как называются на протокольном языке собаки из счастливой, барской касты тех, у кого хозяин есть. Разница меж ними – как между олигархом и простым двуногим, хотя эти собачьи олигархи то и дело шастают, в нарушение всех правил, без намордников и поводков. Но даже самая плюгавая из них настолько ощущает свое превосходство над любым бесхозным великаном, что может запросто согнать его нахальным лаем со своей прогулочной тропы.

Ибо собаки созданы служить их Богу – Человеку, и хоть еще Сократ сказал, что умей животные рисовать, изображали бы своих богов себе подобными, в собачьем случае это не так. Бог, озаряющий и осмысляющий их бытие – Хозяин. И те, которые имеют этого живого Бога, сразу видны своей повадкой, часто содержащей худшие черты раба. То есть полное раболепие перед их идолом – вплоть до безропотного терпежа публичных порок от него; и ответная агрессия ко всем остальным – особенно если хозяин втайне ее поощряет.

Идет, к примеру, смирный с виду дядя, перед ним отвязано гарцует его баскервиль – и вдруг прыг на какую-нибудь тетю или готового обсикаться со страха мальца. Хозяин псу: «Это кто лает на людей? Вот я тебе задам!» И даже задает поводком по ребрам – но это только внешний маскарад. На самом деле ушлый бобик точно знает, что от ужаса в лице прохожего душа хозяина поет – и своим лицемерным покаянием лишь подыгрывает его лицемерию.

Бесхозный пес если кого-то и облает – исключительно с отчаянья, с безумной тяги хоть так вызвать внимание необходимого ему как воздух, больше пищи, Бога-Человека. Протяни ему руку – не укусит никогда, скорей лизнет – и по твоей команде будет готов тотчас разорвать кого тебе угодно.

Кстати я как-то видел сводку нападений на людей животных по Москве: лидерами по укусам, даже со смертельными исходами, были именно эти «владельческие» псы. Вторыми, как ни странно, шли дикие лисы – и лишь где-то в хвосте, почти на нулевой отметке, плелись бездомные собаки. Чьи души, отфутболенные их врожденным божеством, вопиют об этой драме страшно и ежесекундно – только мы, оглохши и к себе подобным, никогда не слышим их.

Но предательство по отношению к собакам, поматрошенным и брошенным, не кончается на них. Ребенок просит: «Папа! Мама! Купите мне щенка!» И добрые родители его покупают – не думая, что делать, когда он вырастет и затрепещет своим естеством. Жестоко резануть по естеству? Или не резать – но как быть тогда с его приплодом? Утопить? – не поднимается рука. Продать, отдать – куда, коль это не полезная служебная порода? И остается одно: скрепя сердце выбросить на улицу. Но так же точно, скрепя сердце, бросают потом и людских детенышей…

А почему я начал с бега – он-то и обострил, помимо моей воли, мой контакт с этим собачьим племенем. Поскольку у него на втором месте после поклонения двуногим, берущим в том поклонстве некий свой реванш – охотничий инстинкт. Который за утратой реальной охоты в городе родит в гончих сердцах бессмысленную страсть прыгать на все, что быстро движется. Бегун и велосипедист буквально сводят их с ума.

Впервые я на своей шкуре убедился в этом через кудрявого эрдель-терьера, который как-то кинулся, залившись лаем, по моим пятам. Его хозяин, такой заспанный фетюк, мне крикнул: «Это он играет!» Но у играючи сновавшего в моих ногах эрделя, знать, перемкнуло в голове, взбесилась эта страсть – и он, не совладав с ней, тяпнул меня за ногу. Хозяин, явно не ожидавший такой выходки питомца, схватил его – и ну лупить; тот с самым виноватым и несчастным видом заскулил. При этом избиении несчастного я стихийно принял его сторону: «Что ж вы собаку бьете? Она – дура, лучше взяли бы ее на поводок!»

После чего фетюк, явив превосходящий собачачий разум, уже выгуливал свою собачку, как и надлежит, на поводке. Но этот сведшийся на мировую инцидент стал только исключением из общего злонравия нашей собачьей набережной. Дальше я начал уже заранее орать на псин, готовых повторить почин эрделя: «Пошел вон!» – и на их хозяев: «Собачку привяжи!»

В ответ же схватил массу самых разных, но довольно близких в сути откликов, перераставших даже в легкие дискуссии: «А ты чего здесь бегаешь, дразнишь собак? В лес ехай – там и бегай!» Я этим собачьим Богам – а чаще всего Богиням – пытался втолковать: «Здесь люди же живут, а не собаки! Вам две площадки для собак огородили – там с ними и гуляйте!» – «Сейчас прям! Сам там и гуляй!»

Или еще: «Да на хрен ты моей собаке сдался! Она на тебя даже не сыграет!» Или: «Чего ты на мою прешь, она маленькая! Ты на больших попри!» Или я говорю тетке с напавшим на меня все по тому же делу волкодавом: «Слушайте, но есть же правило водить собак на поводке! А я вам завтра крокодила приведу?» – «А я их не боюсь, моя любого крокодила загрызет!» – «Ну что, позвать милицию, чтоб с протоколом убедила?» – «Ой, напугал! У нее папа – мент, начальник розыска!»

А у собак еще есть третий главный признак: нюх. И постепенно их гуляющая у нас свора этим нюхом стала признавать меня своим главным врагом. И только я, как и подобные мне бегуны – на набережную, она вся заливается собачьим лаем. Похожее я видел на открытии утиной охоты в одном заповеднике: только размутнелось с утра небо, засевшие по канавам стрелки открыли свой огонь. Еще не показалась утка – уже слышно ее приближение по нарастающей ружейной канонаде. Рядом со мной сидел стрелок с сынишкой, и когда все, настрелявшись в молоко, стали уже уходить, высоко в небе показалась стая уток. Малец закричал: «Папа, папа! Вон они! Стреляй!» На что папа, глянув в недоступную его зарядам даль, утешительно сказал: «Этих, сынок, не едят…»

Еще на нашем собакодроме с каких-то пор возникла тетя с крохотной, как мышь, собачкой, выводимой, едва зажигался этот канонадный лай, навстречу мне: «Вы только ее не бойтесь ради Бога, она не укусит!» Какая-то еще мания мышиного величия – а та мышиная тихоня свой протест против ее создателей и тети, приголубившей эту издевку над природой, выражала так. Забьется за ближайшей кочкой – и грузная хозяйка давай вокруг порхать, взывая к другим собачникам: «Алсу! Алсу! Опять пропала! Вы ее не видели?» Все начинают, с удовольствием явить способности своих собак, ее искать – та ж на все это за своей протестной кочкой ноль внимания. Ее наконец сыщут – и эта тетя ей: «Я от тебя чуть не рехнулась! Разве можно так от мамы убегать? Слышишь, как сердце бьется!»

Вообще диапазон мотивов заведения собак в наших домах весьма широк. В моем подъезде живет с дочерью и внуком обаятельная пожилая дама, негодный зять бросил их на произвол судьбы. Своих забот у нее полон рот – и вот она завела маленького, драного и злобно тявкающего на всех кобелька, с которым ей еще пришлось гулять перед работой. Я как-то ее спросил: зачем вам этот скандалист? Да так, говорит, вышло: привязался во дворе, так жалко стало, что не смогла прогнать. А жалкий песик, перейдя из грязи в князи, стал настоящим маленьким тираном, от которого взвыли остальные домочадцы – но выставить его, уже пригретого, добрая хозяйка тем паче не могла. Типичный пример того, как в нашем дурном мире доброта родит обратное ей зло.

Еще у нас есть пара: он – крупный, жизненно успешный ухарь, тягает штангу в фитнес-клубе; жена – не по калибру утонченная и хрупкая. И третьим у них был огромный, старый пес, настолько при своем свирепом виде умудренный, что, понимая вероятный страх людей от его вида, всегда при встрече с ними уступал дорогу и прикрывал свою большую пасть. У них раньше была старая «четверка» – жигуль с расширенной багажной частью; хозяин мучился с ней постоянно. Потом сменил ее на ту же новую, и я как-то застал его за битвой с этой никак не заводившейся старой новой маркой – он так захлопнул под конец крышку капота, что та чуть не отпала. «Что, неудачная опять попалась?» – спросил я. «Да их удачных не бывает!» – «Зачем же тогда брал?» – «Да из-за собаки только: в лес свезти, в лечебницу – старая уже, хворает часто».

И я по этим словам ухаря, по выражению его нечаянно открывшегося под другим углом лица так же нечаянно постиг его скрытую драму. Знать, Бог ему с его женой естественных детей не дал – и все прекрасные порывы и заботы естества они обратили на свою собаку. Не пожалели даже справить их собачьему Кинг-Конгу персональное авто – но над их верным тройственным союзом уже зависла неизбежная беда.

Поскольку у всего живого на земле душа – одна, но сроки жизни – разные. И вот я замечаю, что эти соседи больше с той собакой, заменявшей им ребенка, на прогулку не выходят. По поводу чего ни задавать не принятых в нашем раздробленном быту вопросов, ни соболезновать не стал. Но дальше, поправ смерть своего Кинг-Конга заведением очень красивого щенка овчарки, сосед в стороне от общей тропы начал воспитание этого сходившего с ума от счастья новичка. Чем сам себе затевал драму нового душевного дефолта, вкладывая душу в то, что заведомо его не переживет и не продлит его дорожку в вечность. То есть тут случай, вновь опровергающий Сократа – когда уже не собака лепит себе Бога с человека, а человек творит себе кумира из нее.

Так как любить безотказных на ответную привязанность собак куда легче, чем людей. И иные до того западают на это, сродни детскому пороку, облегчение, что никакой иной любви, кроме собачьей, уже не признают. У нас однажды молодой и трепетно проникнутый своим отцовством папа гулял с дочкой на детской площадке – что наши собачники все рвутся превратить в собачьи. И вдруг на детку прет громадный, без поводка и без намордника, полкан. Папаша тут же на него: «Иди, иди отсюда!» – на что немедленно откликнулся его хозяин: «Что ж ты собаку от ребенка отгоняешь, гад! Она ж его не съест! Просто фашист! Таких надо стрелять, стрелять!» Дочка вжалась в страхе в папу – а друг своей собаки и враг всех не готовых целоваться с ней людей ей бросил: «Да не вяжись ты с ними, это же гов-но!» И тот, и та с миной несметного презрения ко всем двуногим удалились.

Но до такого откровенного антифашизма большинству наших собачников все же еще далеко. И хоть они из принципа не применяют к их любимцам ни намордников, ни поводков – сам этот принцип у них вроде той же, рефлекторно занятой протестной кочки. Как у их деток – отрицательный рефлекс против чем-то обманувшего их нынешнего мира: поджечь или обхаркать кнопку в лифте, выдрать лампочку – а вот вам!

У нас в доме жил еще сосед-атлет, где-то сторожил сутки через двое, а его бабеха хорошо пила, могла в скандале выбросить его одежду на газон. И завел он себе бобика в метр ростом, дурного-предурного, лаявшего бешено, из солидарности с другими псами, на меня. Сосед при этом все хохотал: «Да он еще щенок; вот вас, бегунов, не любит! Но не боись, он не кусачий!» Но потом все-таки тот пес, подкравшись сзади, меня цапнул – благо была зима и мою задницу спасла разорванная вместо нее дубленка. На что сосед мне: «Ну надо ж! Он же не кусается!» Затем этот некусачий пес выгрыз еще пол-ляжки его бабе, и сосед отвел его на живодерню. Но при встрече со мной все не уставал дивиться: «Ну, мою – ладно, заслужила. А ты-то чем его довел, я не пойму?»

Еще у нас был вовсе зверский случай по причине мрачного ротвейлера из моего ж опять подъезда. С его хозяйкой, разбитной бабищей, жившей подо мной, я познакомился в первый же день моего въезда в дом. Она пришла ко мне в каком-то тропиканском сарафане, из которого вываливались ее ананасовые сиськи – сказать, что мой предшественник залил ей потолок и обещал, что побелю его ей уже я. Пошли тот потолок смотреть: посреди комнаты тахта, на ней мужик под одеялом, с одного конца нога в рваном носке, с другого голова – и смотрит телевизор. На нас не реагирует никак; и я еще подумал, не расшиб ли паралик беднягу? Но как-то потом ночью просыпаюсь от грохота снизу и крика тропиканки: «Караул! Спасите!» И мужика: «Вот ты у меня сейчас отсосешь! Во весь рот, сука, отсосешь!» Встревать в столь деликатный, между мужем и женой, конфликт я не рискнул – и дальше оказалось, что у них, торговцев чем-то, он регулярен, как и периодичность впадения супруга то в спячку, то в запой.

И эта тропиканка завела ротвейлера, перекрывавшего его могучим лаем их ночные страсти – и вот рассказывает мне. Какой-то мальчик-с-пальчик, недоносок, посмел на санках съехать с горки, под которой честь имел гулять ее полкан. «А он у меня, сам знаешь – только так! Вцепился в недоноска – еле оттащила. Тут его мамаша, ля-ля тополя, приехала «скорая», менты, написали протокол. Я уже ходила в суд – сказали, за его пальто там, за укусы я должна. Но посуди сам: пальто не новое, я посмотрела, ни хрена себе две тыщи за него! Пятьсот – и то много будет! А раны эти вообще на детях заживают только так! Опять ля-ля тополя, я говорю: да хоть мильён мне присудите, у меня все записано на мужа, а у него справка из психушки. А что, я не права? Сейчас такое время, надо только так!»

Да, против времени и тех тополей, разросшихся на нашей набережной и летом забивающих их пухом все дома и ноздри, о чем как-то не подумали при их посадке – не поспоришь. Как и против этих незаметно особачивших людей собак.

Хотя еще давно один мой старший друг, которого я уже много лет не видел, и все никак не соберусь, стыдясь своей душевной лени, позвонить ему, – написал такие стихи о своем верном псе:

Он в глаза твои тихо заглянет

И мохнатую лапу подаст.

И никто никого не обманет,

И никто никого не продаст.

И потому, конечно же, все дело не в собаках – в людях, которые уже заводят дома всяких скорпионов, крокодилов и акул, стремясь этим не то уйти от самих себя, не то к себе прийти. А быть людьми и строить свои верные союзы с ними – как-то все менее у нас в ходу. Отсюда и все больше этих чудищ – и в домах, и в нас самих.

 

Реклама: