На главную
На главную Контакты
Смотреть на вещи без боязни

Воздать автору за его труд в любом

угодном Вам размере можно

через: 41001100428947

или через карту Сбербанка: 2202200571475969

РОСЛЯКОВ
новые публикации общество и власть абхазская зона лица
АЛЕКСАНДР
на выборе диком криминал проза смех интервью on-line
общество и власть

ПОСЛЕДНИЕ ЦВЕТЫ КРАСНОГО РЕЖИМА. Российский губернатор против урюка-миллиардера

ГАМЛЕТ ПО-РУССКИ – ЧТО НЕ ТАК?

ВО СЛАВУ ВЫБОРОВ

СТОЛЫПИНСКИЙ ВАГОН НА ПУТИ ВИТТЕ

АБХАЗСКИЙ ДЕБОШ

МЫ, ОБЪЕДКИ НАШИХ ПРЕДКОВ…

ЦЕНЗУРА КАК НАЦИОНАЛЬНАЯ ДИВЕРСИЯ

ТРИУМФ «ВОРОВАЙКИ»

ПОД СТРАХОМ ЖИЗНИ. Почему разбился ТУ-204?

ВСЯ ВЛАСТЬ ХАЛЯВЫ

ОППОЗИЦИЯ НЕ ОПОЗОРИТ РУК РАБОТОЙ!

БЕС ВРАНЬЯ. Как он вселился в ныне набожные души?

ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ ПУСЕЙ: ПОМИЛОСЕРДСТВУЙТЕ, БРАТЦЫ!

РОССИЯ – ТВАРЬ ДРОЖАЩАЯ, ИЛИ ИМЕЕТ СВОЕ ПРАВО?

США – СИРИЯ: ОХОТНИК НАЙДЕТ КРОВИ!

АБХАЗИЯ: ОТ ЛЮБВИ ДО НЕНАВИСТИ

НУ, СЛАВА БОГУ, ОСКОТИНИЛИСЬ!

ВСЯ ВЛАСТЬ – ПУПЫРЫШКАМ!

СОВЕСТЬ НАЦИИ В ПОИСКЕ ТРУПА ДЛЯ СЕНСАЦИИ

ПРЫЩ НАРОДА. Кредо российского чинуши: веруй и воруй!

КТО УБИВАЕТ САМОЛЕТЫ?

ПРОДУВНЫЕ ЯЙЦА

ГЕРОИНЯ ПРОТИВ ВСЕХ

ДРУГ ЛИ НАМ ПЛАТОН – И ЧТО ТАМ У НЕГО НА ЗАДНЕМ ПЛАНЕ?

КТО ВИНОВАТ В КРУШЕНИИ БОИНГА В КАЗАНИ?

ЯВЛЕНИЕ ВОРА НАРОДУ

БОЙ С ТЕРРОРИЗМОМ: ИСТОРИЧЕСКИЕ ГРАБЛИ В ПОМОЩЬ!

ЛЕЗГИНКА НА КОСТЯХ ВРАГА

ПРЕМЬЕР-ПЕТРУШКА – ЗАЧЕМ ОН НУЖЕН ПУТИНУ?

ЦЕНЗУРЫ СЕЯТЕЛЬ МАШИННЫЙ

СТРАШНАЯ СИЛА ДАМСКИХ ПАЛЬЧИКОВ

ВЕРМИШЕЛЬ КАК ПОЛИТИЧЕСКОЕ КУШАНЬЕ

СУПЕРИГРА МАЙДАН-ОНЛАЙН

МОСКВА – ТАДЖИКИСТАН: УМЕНИЕ ТЕРЯТЬ ДРУЗЕЙ

КОРРУПЦИЯ КАК БАЗОВЫЙ ЭЛЕМЕНТ РОССИЙСКОЙ ВЛАСТИ

ЛЮДИ ОДНОГО ОСТРОВА. Почему на Кипре нас любят как нигде?

ТРЕТИЙ ПУТЧ. Ельцин и ГКЧП.

РАСКРЫТЫЙ ЗАГОВОР. Николай Бухарин был расстрелян небезвинно.

ЖЕРТВА СЮЖЕТА. Как подлый Борис Соболев помог несчатной матери продать ее дите

БЕКЕТОВА ГРОХНУЛИ СКОРЕЙ ВСЕГО СВОИ ЖЕ

ПИСЬМО ГРУЗИНА РУССКОМУ ВРАГУ

КОГДА БЫЛ ВОВА МАЛЕНЬКИМ. Путин с Грефом борются против бедности - или против бедняков?

ЛЮБОВЬ И ВЫБОРЫ

ГОРЕ БЕЗ ТРУДА

АРМЯНСКИЙ КОМБАЙН

НЕМЦОВЩИНА

СТЫД И МЕЧ. Таиланд как находка для фашизма

ФЕМИДА ПО-КАЛУЖСКИ. Калуга предпочла законам РФ свой Шемякин суд.

ПИР ПОТРОШИТЕЛЕЙ. Чудо в Калуге: пришелец украл деньги со счетов воздушно-капельным путем.

ПОЭТ В РОССИИ БОЛЬШЕ НЕ ПОЭТ!

РАССТРЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ. Как я был жопой Березовского.

ГЛАС ВОПИЮЩЕГО В СМОЛЕНСКЕ. Офицер в гражданском тупике.

ГИБЕЛЬ ЯК-42 – НЕ КАТАСТРОФА, А УБИЙСТВО

ИСТОЧНИК РОДИНЫ. Великий пост: "Девки - это растительное, можно!"

БУРЕВЕСТНИКИ НА ТРАССАХ

ШИРОКА КИШКА МОЯ СЛЕПАЯ. Михаил Ходорковский: взлет и посадка.

РАБ ПО ПРИКОЛУ

КАВКАЗСКАЯ ПЛЕННИЦА. Национальный передел в Москве.

КАКОЕ ОЗЕРО, ТАКИЕ И РУСАЛКИ!

ТРУНОВСКИЙ ЛЕГИОН. Норд-Ост и адвокат Трунов

ПИК ПУТИНА. Какая пропасть оттопырилась под ним?

ЦВЕТЫ ЛЖИ. Дзержинский приютил беспризорников, а мы их выкинули на помойку.

НАБЕРЕЖНАЯ ПОЛКАНОВ. Собака в городе - друг или враг?

ХИМКИНСКИЕ МИФЫ ИЛИ ПЛЯСКИ НА КОСТЯХ

ГЕНИЙ И ЗЛОГЕЙСТВО. Чайковский сдох бы со стыда за "Щелкунчика" Б. Моисеева.

ОБРЕЖЕМСЯ О ПАМЯТЬ. На что аграрию Ивану Тявкину Тургенев?

ТАНЕЦ ТОПОРА. Если есть больший жулик – я святой!

ЖИЛ ПРОДАЖНЫЙ КАПИТАН. Блеск и нищета ГИБДД.

ЧЕРНАЯ ЮЛЬКА. Кто гарант работорговли в нынешней России?

ТЕАТР ОДНОГО ВАГОНА. Наша последняя защита - женский батальон.

ПУТЕМ БОМЖА. Закон об иммиграции - конец титульной нации.

СТАДО БАРАНОВ, ПОГОНЯЕМОЕ СТАДОМ ПАСТУХОВ. Попытка Мухина понять умом Россию.

У СЕРОСТИ В ПЛЕНУ. Интеллигенция на службе у барышников.

НАШИ БОЛЬШЕ НЕ ПРИДУТ

МАТЕРИНСКАЯ ПЕТЛЯ. "Сегодня покрестились - завтра у старухи дом обворовали..."

ОХОТА К РАСПРОДАЖЕ МЕСТ. Взрыв бизнес-алчности на пороховом заводе.

РОДНАЯ РЕЧЬ. Ахматова и Пастернак - герои соцтруда, а Солженицын умер вместе с СССР.

КОНЬ БЛЕД И ВСАДНИК СМЕРТЬ. Клинически несовместимый с производством бизнес убивает нас.

НАШ ВЫБОР – МЕЖДУ ПЛОХИМ ПУТИНЫМ И ХОРОШИМ ПАЛАЧОМ

УРАЛЬСКИЙ БАСТИОН. Великий почин Татищева и де Геннина.

БОЛОТНЫЙ БАРАБАН. Зомбосеть против зомбоящика: кто кого?

ДВОЕ ИЗ ЗМЕИНОГО БОЛОТА. Лужков и Путин – вольное сравнение.

ПОСЛЕ ЗАВТРАШНЕГО. Стабфонд будет разворован неизбежно.

РУССКИЙ МЕД. Позадушам о Боге, попах и прочей чертовщине русской жизни.

ДУРНОЕ ДЕЛО. "Хоронить - только в гробу с закрытой крышкой..."

КАК ТАРАКАНЫ В БАНКЕ. Почему нам еще век свободы не видать?

СТРАШНЕЙ ВОЙНЫ. Сергей Степашин об итогах приватизации в РФ.

ГНЕТУЩИЙ СТРАХ. Что не дает нам выбиться из насекомых в человеков?

ОКАЯННЫЙ РЕЙС. Что подрубило самолет Леха Качиньского?

ВО ВЛАСТИ ИНОПЛАНЕТЯН. Молись, козявка, и заткнись!

У КОГО ТАНКИ – ТОТ И ДЕМОКРАТ! О безобразной подоплеке наших выборов.

ОЛЕНИ И ОЛЕНЕВОДЫ. Христос воскрес в СССР, но продержаться - коксу не хватило.

СТРЕЛЯЙ НЕ ОТ БЕДРА, ОТ СЕРДЦА – ПУЛЯ ВИНОВАТОГО НАЙДЕТ! Кто виноват в наших ментах и что с ними делать?

КРАСИВАЯ И МОЛОДАЯ. Герой Труда - какая ерунда!

МЫСЛЬ ИЗРЕЧЕННАЯ ЕСТЬ СРОК. Судебный процесс над писателем Юрием Мухиным.

ПАЛАЧИХИ ХИМКИНСКОГО ЛЕСА. Откуда растут ноги Чириковой?

ТОЧКА «РУ» В ДЕЛЕ БУХАРИНА. Интернет против демократической глушилки.

НЕ БОГ, НО КНУТ. Тогда - обожествляли общество, теперь - обожествляем Бога

ДОРОГА К ВИСЕЛИЦЕ. Самый национальный проект России.

 

ДУРНОЕ ДЕЛО

 

Как-то зимой я был в командировке в одной нашей бедной области; мне нужно было в городок за сотню километров по шоссе от областного центра. С поезда я сошел, когда уже смеркалось – и решил сразу двигать дальше, чтобы не торчать лишнего дня и даже часа на этой агрессивно неуютной по зиме периферии. Добрался до автовокзала – но нужный мне рейс из-за каких-то местных безобразий отменили. Тогда я сгоряча взял билет до другого пункта в ту же сторону, надеясь там или поймать попутку, или на худой конец заночевать – все ближе к цели.

Доехал, вышел на развилке – но дорога к ночи словно вымерла. И при распоясавшемся снегопаде стало мне совсем не по себе. Черт меня дернул на ночь глядя в этот путь, еще нарвешься на бандюг – одно хоть утешало, что в такую непогодь они скорей всего жрут свою водку дома. И я уже хотел идти искать гостиницу, которой, может, тут, и не было – как показались фары в мою сторону.

Я замахал отчаянно рукой, нарисовавшийся за фарным светом грузовик сперва пронесся мимо, но потом затормозил, и его еще с десяток метров несло юзом. Я бросился вперед, окоченевшей рукой открыл дверь кабины, сказал, куда мне надо. Шофер, молодой парень, мне кивнул – и я вскарабкался на сиденье рядом с ним.

Машина затряслась, набирая скорость, а я, гадая, надо или нет вступать с ним в разговор, сначала просто оглядел его упертое в пуржистый путь лицо. Лицо как лицо, воды не пить, типичный работяга – из тех, на ком стояла и стоит, как бы ни заносилась в новой пене, наша жизнь. Великоватый только слегка рот – что называется в народе «губы вареником».

Наконец молчать мне надоело, и я спросил:

– А ты куда в такую пакость на дворе?

Парень так глянул на меня, словно уже успел забыть, что я тут есть, и не ответил ничего. Ну и молчи, если такой молчун; спасибо и на том, что подобрал. Но когда я уже перестал ждать его ответа, он вдруг произнес:

– Дурное дело нехитрое. Домой, к матери.

– Поди от бабы?

– От жены. Из дома выгнала.

Меня немного удивила его неожиданная откровенность, и я продолжил диалог:

– За что?

Он вновь чуть промолчал, потом ответил:

– Теща, падла.

– Да, тещ, в отличие от жен, не выбирают…

– Главное, из-за чего все? – перебил он, еще, видно, не остывший от недавнего семейного скандала. – Из-за стакана водки!

И только тут я понял, что он еще и под хорошей мухой.

– Не поделили что ль?

– Не в этом дело. Мы с ней ходили в гости, выпили, как полагается, слегка. Пришли домой, мне поклевать охота, она суп подогрела, подала. А в холодильнике была еще бутылка водки, наколымил в выходной. Ну, я перед едой налил себе вот стоко, даже нет, вот стоко…

– Эй, на дорогу-то смотри!

– А она: хватит пить, в гостях пить надо было.

– Ну и права. Тебя же от дурного дела бережет!

– Не в этом дело. Это потому что я ее из гостей раньше увел. А мне чего там делать? Крутят этот рок, ни слова не слыхать, не потанцуешь даже. Ну, она это любит, а я виноват, что не люблю? Мне лучше на досуге порыбачить или баньку у матери истопить. Я ее звал, по-человечески, нарочно машину не отвел в гараж. А она: это не развлечение, это не жизнь! Вот и набросилась. Подумаешь, стакан!

– Ну, может, ей с тобой, когда ты пьяный, неприятно.

– Она сама что ли не пила? В гостях – пожалуйста, там, говорит, можно, за компанию. А я ей что – не компания?

– Да не бери ты в голову! Это у всех баб так!

– Ни хрена! Сказала бы по-человечески – мне что, охота нарываться? Но она может, у мамаши научилась, так сказать, что ни к чему не придерешься, а обидно до кишок! Ну я и выпил, ей назло, честно сказать. Она: ну все, тогда я раздеваюсь спать. Я говорю, сейчас доем и тоже лягу. А она: только не со мной, я тебя пьяного с собой не положу. А я какой пьяный? До армии пьяней к ней приходил – с собой клала. У нас еще до армии с ней было, а пришел – сразу женился, даже на дембелях не погулял. Правильно мужики говорили: не спеши, хомут всегда надеть успеешь. Но я подумал: а чего тянуть, если любовь?

– А у нее?

– Да не, Маринка-то сама была девчонка нехудая. Письма мне тайком от матери писала, даже один раз, когда я в госпиталь попал, приезжала на свиданку. А поженились – как другая стала. И все – от матери. И капает, и капает ей, сволочь, на мозги. Сама – разженя, вот и дочь ей надо разженить. Начнет как: где зарплата? Я говорю, я что ли виноват, что нам не платят? А она: а мы чем виноваты? Ты за свою баранку сел – и горя мало. А нам уже надоело в магазине хлеба в долг просить! Я ей: так у нас весь гараж мается, только калымом и живем. – «А мне до всех нет дела, я дочь не для того растила. Умные люди и сейчас живут!» – и давай этих хухрыжников перечислять. А в голове нет: ну разведусь я – кому она с дитем нужна? Сейчас и на свободных-то не женятся, дурное дело – сколько хочешь, а на ЗАГС и не рассчитывай!

– Значит, и ребенок уже есть?

– Дурное дело нехитрое. Анжелка, дочка, как раз годик стукнул. Еще никак поп не хотел крестить: что, говорит, за имя? Я говорю, а тебе какое дело, если жена так захотела. Тебе платят – и крести… Мне, главное, что обидно: я ей – всегда, а она как упрется – все, особенно перед мамашей!.. Ну выпил чуть, не драться ж лез! Она же знает, я ее люблю, ни разу не изменил даже, а я молодой, на меня девки смотрят. Хотел по-человечески с ней объясниться – а она в крик, ребенка разбудила. Теща вбегает, видит, дурное дело, а ей только этого и надо: сейчас, орет, милицию позову! А там короткий разговор: за шиворот – и в каталажку. Они уже воров не ловят, мафию не ловят, им только натянуть по хулиганке галочку для раскрываемости.

– Неужели и сейчас?

– А ты как думал? Только этим и живут! У нас весь гараж отдувается, они же сами, наши же ребята, говорят: план по преступности спускают, а ни машин нет, ни бензина. Только на хулиганке и выезжают: неопрятный вид, нетвердая походка – и всех работяг только так метут.

– Ну и что дальше?

– А ничего. Дурное дело нехитрое, в машину сел – и по газам. Лучше уж мать увижу, чем в клетке ночевать. Честно сказать, больше всего Маринку, дуру, жалко. Сама же потом плачет, сколько уже было…

– Ну, если плачет, так помиритесь.

– Это понятно. Дело-то дурное…

И шофер мой смолк, как песенный ямщик – а скоро сквозь пургу забрезжили и огоньки нужного мне городка. У одинокого, среди безлюдного снежища, фонаря он тормознул:

– Приехали. Тебе в гостиницу? Вон там, тут близко. Извини, если чего не так сбрехнул.

Мне показалось, что его язык уже ворочался трудней, и я, вручая ему мзду, спросил – больше, конечно, для очистки совести:

– Сам-то как? Доедешь?

– Да тут осталось километров пять до отворота. Все путем.

Я вылез, грузовик с водителем, открывшим мне, как дверь в ночи, и свою душу, снова, задрожав, взял разгон. И его огоньки быстро исчезли в развихрившейся пурге.

Благополучно переспав в гостинице, на другой день я с утра отправился по своим делам. Была у меня встреча и в милиции, где я в дежурке услыхал обрывок разговора:

– На пятом километре, перед отворотом. Молодой дурак, под газом. Там кучу щебня навалили, яму закидать, а он, видать, из-за метели не заметил, налетел – и кувырком. Машина бортовая, борта метров на пятьдесят один от другого…

– А водитель? – со сжавшимся мгновенно сердцем спросил я служивого в большом залатанном тулупе.

– Всмятку, смотреть страшно. С закрытой крышкой только хоронить.

О Боже! – мне вдруг в самое лицо дохнуло этим страшным, нетанцульным уже роком, просвистевшим только что мимо меня. И сразу вспомнились эти «губы вареником» и весь наш, оказавшийся последним для несчастного Маринкиного мужа разговор.

Бедная Маринка! Каково ж теперь ей будет биться о глухую крышку его гроба, повторяя без конца одно: «Если бы только знала!» Но ведь, возможно, да наверняка – что-то кольнуло в сердце, когда увидела, что нанести желанную обиду удалось и он, в сердцах схватив пальто и сжав в руке ключи, пошел угрюмо заводить свою машину. И даже, может, промелькнуло в голове дурное дело отвратить – но мать, или одно ее присутствие сдержало: «Один раз только потакни – потом наплачешься!» А плакать-то пришлось сейчас!

И будет удрученная, но так и не образумленная горем теща наскребать в душе какие-то отмывки и отмазки, чтобы перевести тупые стрелки ненависти и вины на безответного уже беднягу. И только одна малая Анжелка, к ее бессознательному еще счастью, ничего из этого дурного дела не поймет.

И еще я подумал, что в любой нелепой с виду смерти есть, видимо, своя железная и неукоснительная подоплека – вроде той, что накануне по случайности открылась мне. И в нашем искони несчастном случае она всегда одна и та же, приблизительно. Это нехитрое дурное дело убивает нас.